МАРТА (Добро)

Какая еще награда за доброе дело? Награда уже получена в той радости, которую испытал человек, делая доброе дело. Всякая награда уменьшает эту радость.

Тот, кто делает добро другому, делает больше всего добра самому себе — не в том смысле, что ему будет за это награда, а тем, что сознание сделанного добра дает уже большую ра­дость.

Сенека

Один святой жизни человек молился так Богу о людях: «О, Боже! будь милостив к злым, потому что к добрым ты уже был милостив: им хорошо потому, что они добрые».

Саади

Делать добро и требовать награды — значит уничтожать действие и силу добра.

Из «Благочестивых мыслей»

Очень МАРТА (Добро) часто не остается для нас следа одолжений, оказан­ных нам другими, но никогда не останутся бесследными ус­луги, оказанные нами другим.

Из «Благочестивых мыслей».

Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая.

Мф. гл. 6, ст. 3

Одни люди, если сделают кому-нибудь услугу, ждут себе за это награду или благодарность; другие, хотя и не ждут на­грады и благодарности, все-таки не забывают того, что они сделали, и считают тех, кому они сделали добро, своими долж­никами. Но истинное добро — добро только тогда, когда оно сделано не для другого, а для себя, и человек, сделавший его, не ищет награды, а МАРТА (Добро) делает добро так, как плодовое дерево, когда оно вырастит свои плоды и вполне довольно тем, что плодами этими пользуются те, кому они нужны.

По Марку Аврелию

Относитесь хорошо к людям в расчете получить выгоду от их благодарности — и вы не получите ни малейшей отплаты за вашу доброту; но относитесь к ним хорошо без всяких ко­рыстных соображений — и вы достигнете и благодарности и пользы. И так во всем: «Кто хочет душу свою сберечь — поте­ряет ее, а кто потеряет душу свою ради меня, тот обретет ее».

Джон Рёскин

Упражняйся во всякой добродетели и избегай всякого порока. Одна добродетель влечет за собою МАРТА (Добро) другие, один по­рок — другие пороки. Награда добродетели — добродетель, возмездие за порок — порок.

Бенчасай

————————

Радостно делать добро. Радость увеличивается, когда знаешь, что никто не знает про сделанное добро.

НЕДЕЛЬНОЕ ЧТЕНИЕ

БЕДНЫЕ ЛЮДИ

В рыбачьей хижине сидит у огня Жанна, жена рыбака, и чинит старый парус. На дворе свистит и воет ветер и, плескаясь и разбиваясь о берег, гудят волны... На дворе темно и холодно, на море буря, но в рыбачьей хижине тепло и уютно. Земляной пол чисто выметен; в печи не потух еще огонь; на полке блестит посуда. На кровати с опущенным белым пологом спят пятеро детей под завывание бурного моря. Муж МАРТА (Добро)-рыбак с утра вышел на своей лодке в море и не возвращался еще. Слышит рыбачка гул волн и рев ветра. Жутко Жанне. Старые деревянные часы с хриплым боем пробили десять, одиннадцать... Мужа все нет. Жанна задумывается. Муж не жалеет себя, в холод и бурю ловит рыбу. Она сидит с утра до вечера за работой. И что же? Еле-еле кормятся. А у ребяток все нет обуви: и летом и зимой бегают босиком; и хлеб едят не пшеничный — хорошо и то, что хватает ржаного. Только и приправы к еде, что рыба. «Ну да слава Богу, дети здоровы. Нечего жаловаться МАРТА (Добро), — думает Жанна и опять прислушивается к буре. — Где-то он теперь? Сохрани его, Господи, спаси и помилуй!» — говорит она и крестится. Спать еще рано. Жанна встает, накидывает на голову толстый платок, зажигает фонарь и выходит на улицу посмот­реть, не тише ли стало море, не светает ли, и горит ли лампа на маяке, и не видать ли лодки мужа. Но на море ничего не видно. Ветер рвет с нее платок и чем-то оторванным стучит в дверь соседней избушки, и Жанна вспоминает о том, что она еще с вечера хотела зайти проведать больную соседку. «Некому и приглядеть за ней МАРТА (Добро)», — подумала Жанна и постучала в дверь. Прислушалась... Никто не отвечает. «Плохое вдовье дело, — думает Жанна, стоя у порога. — Хоть и не много детей — двое, а все одной обдумать надо. А тут еще болезнь!Эх, плохое вдовье дело. Зайду, проведаю». Жанна постучалась еще и еще. Никто не отвечал.



— Эй, соседка! — крикнула Жанна. «Уж не случилось ли что», — подумала она и толкнула дверь.

В избушке было сыро и холодно. Жанна подняла фонарь, чтобы оглядеть, где больная. И первое, что ей бросилось в глаза, это — постель прямо против двери, и на постели она, соседка, лежит на спине так тихо и неподвижно, как МАРТА (Добро) лежат только мертвые. Жанна поднесла фонарь еще ближе. Да, это она. Голова закинута назад; на холодном, посиневшем лице спокойствие смерти. Бледная, мертвая рука, будто потянув­шаяся за чем-то, упала и свесилась с соломы. И тут же, неда­леко от мертвой матери, двое маленьких детей, кудрявых и толстощеких, прикрытых старым платьем, спят, скорчив­шись и прижавшись друг к другу белокурыми головками. Видно, мать, умирая, еще успела закутать им ножки старым платком и накрыть их своим платьем. Дыхание их ровно и спокойно. Они спят сладко и крепко.

Жанна снимает колыбельку с детьми и, закутав их плат­ком, несет домой. Сердце ее МАРТА (Добро) сильно бьется; она сама не знает, как и зачем она сделала это, но она знает, что не могла не сде­лать то, что сделала.

Дома она кладет непроснувшихся детей на кровать со сво­ими детьми и торопливо задергивает полог. Она бледна и взволнованна. Точно мучит ее совесть. «Что-то скажет он?.. — сама с собой говорит она. — Шутка ли, пятеро своих ребяти­шек — мало еще ему было с ними заботы... Это он?.. Нет, нет еще!.. И зачем было брать!.. Прибьет он меня! Да и поделом, я и стою того. Вот он! Нет!.. Ну, тем лучше!..»

Дверь скрипнула, будто кто вошел. Жанна вздрогнула МАРТА (Добро) и приподнялась со стула.

«Нет. Опять никого! Господи, и зачем я это сделала?.. Как ему теперь в глаза взгляну?..» И Жанна задумывается и долго сидит молча у кровати.

Дождь перестал; рассвело, но ветер гудит, и море ревет по-прежнему.

Вдруг дверь распахнулась, в комнату ворвалась струя свежего морского воздуха, и высокий смуглый рыбак, волоча за собой мокрые разорванные сети, входит в горницу со сло­вами:

— Вот и я, Жанна!

— Ах, это ты! — говорит Жанна и останавливается, не смея поднять на него глаз.

— Ну уж ночка! Страх!

— Да, да, погода была ужасная! Ну а как ловля?

— Дрянь, совсем дрянь МАРТА (Добро)! Ничего не поймал. Только сети разорвал. Плохо, плохо!.. Да, я тебе скажу, и погодка ж была! Кажется, такой ночи и не запомню. Какая там ловля! Слава Богу, что жив домой добрался... Ну, а ты что тут без меня де­лала?

Рыбак втащил сети в комнату и сел у печки.

— Я? — сказала Жанна, бледнея. — Да что ж я... Сидела шила... Ветер так завывал, что страшно становилось. Боялась за тебя.

— Да, да, — пробормотал муж, — погода чертовски сквер­ная! Да что поделаешь! Оба помолчали.

— А знаешь, — сказала Жанна, — соседка-то Симон умерла.

— Ну?

— И не знаю, когда; верно, еще вчера. Да, тяжело МАРТА (Добро) ей было умирать. Да и за детей-то, должно быть, как сердце болело! Ведь двое детей — крошки... Один еще не говорит, а другой чуть начинает ползать...

Жанна замолчала. Рыбак нахмурился; лицо его сделалось серьезно, озабоченно.

— Ну, дела! — проговорил он, почесывая в затылке. — Ну да что станешь делать! Придется взять, а то проснутся, каково им с покойницей? Ну да что уж, как-нибудь перебьемся! Сту­пай же скорей!

Но Жанна не двигалась с места.

— Что ж ты? Не хочешь? Что с тобой, Жанна?

— Вот они, — сказала Жанна и отдернула полог.

Виктор Гюго. Изложил Л. Н.Толстой


documentaepmosn.html
documentaepmwcv.html
documentaepndnd.html
documentaepnkxl.html
documentaepnsht.html
Документ МАРТА (Добро)